В 2014 году я брал интервью у двадцатилетнего Виталика Бутерина, пока эфир продавался по 30 центов. Эфир я не купил. Зато через двенадцать лет его эссе о легитимности лучше всех объясняет, почему в Польше сейчас два Конституционных трибунала. Второй материал спецпроекта «Кто сторожит сторожей».
2014: эфир за 30 центов
Летом 2014 года я искал молодых гениев для рубрики в «Секрете фирмы». Копал стипендиатов Питера Тиля: сооснователь PayPal платит по 100 тысяч долларов тем, кто бросает университет ради своего дела. Среди них нашёлся двадцатилетний Виталий Бутерин, родом из Коломны, с шести лет в Канаде.
Про биткоин я тогда уже знал и мог оценить, что он затеял. Бутерин строил другой блокчейн. Не деньги, а платформу, на которой любой договор становится программой: видной всем, неподделываемой, быстрой и дешёвой. Смарт-контракты для всего, к чему мы привыкли, от обменников до регистраторов доменов. А эфир был просто монетой. Топливом для красивой идеи.
Мы долго говорили по телефону. Он оказался простым и очень комфортным собеседником, хотя был занят так, что на часы смотреть было страшно. Потом я созванивался с его операционным директором Стефаном Тьюалом про прикладные детали. Статья вышла 4 сентября 2014 года и называлась «Монетарные страсти». Кажется, это было первое интервью Бутерина в российской прессе.
Сеть Ethereum тогда ещё не работала, она запустилась только летом 2015-го. Зато шла продажа эфира: около 2000 монет за биткоин, примерно 30 центов за штуку. Продажа закончилась 2 сентября, за два дня до выхода моей статьи.
Я понимал масштаб идеи. Верил, что всё получится. Но эфира не купил. Я тогда весь был в журналистике, и меркантильное как-то не прилипало. Через три месяца, в декабре 2014-го, я запустил свой первый бизнес, Pressfeed: платформу, через которую журналисты находят экспертов и комментарии для своих материалов, а компании и эксперты попадают в СМИ. Так что искра в зажигании проскочила, но смесь воспламенилась позже.
Что он сказал тогда и что сбылось
Перечитал свою статью двенадцать лет спустя. Самое интересное в ней не цифры, а прогнозы.
Но одну вещь в 2014-м не предсказал никто, включая Бутерина. Что самой большой проблемой окажется не код, а вопрос, кто решает, когда код сработал неправильно.
2016: первый раскол
В 2016 году на Ethereum запустили The DAO, венчурный фонд без людей: инвесторы голосовали токенами, а деньгами распоряжался смарт-контракт. В фонд собрали эфира примерно на 150 миллионов долларов. В июне хакер нашёл в контракте ошибку и начал выводить деньги. Ушла примерно треть.
Формально хакер ничего не нарушил: он сделал ровно то, что позволял код. А в криптосообществе тогда был лозунг «код - это закон».
Сообщество раскололось. Большинство, включая Бутерина, решило переписать историю блокчейна и вернуть деньги вкладчикам. Это называется хардфорк: правила меняются так, что старые и новые узлы перестают понимать друг друга. Меньшинство отказалось: закон есть закон, даже если он несправедлив. И осталось на старой цепочке.
С июля 2016 года существуют два Ethereum. Один называется Ethereum, другой Ethereum Classic. Оба работают до сих пор, и каждый считает настоящим себя.
2021: самый дефицитный ресурс
Через пять лет Бутерин написал эссе, которое называется «Самый дефицитный ресурс - легитимность». Я бы поставил его в один ряд с главными текстами о власти, которые написали инженеры.
Начинается оно с вопроса про деньги. Майнерам биткоина и эфира тогда платили десятки миллионов долларов в день. А на исследования и разработку тех же протоколов шло в сотни раз меньше. Почему бы сообществу просто не перенаправить часть наград? Технически это пара строк кода. Ответ Бутерина: этого не даёт сделать легитимность.
Его определение звучит так. Решение легитимно, если люди в целом принимают его и исполняют свою роль, причём каждый делает это потому, что ждёт того же от остальных.
Простой пример: сторона дороги. Нет ничего правильного в правостороннем движении. Оно работает, потому что все уверены: остальные тоже поедут справа. Суд, валюта, правительство работают точно так же. Решение суда исполняется не потому, что оно истинно, а потому, что все ждут, что его исполнят.
Главный пример в эссе - история Steem, блокчейна для блогеров. В 2020 году Джастин Сан купил компанию Steemit, а с ней примерно пятую часть всех монет сети. По негласному договору эти монеты считались общими и в голосованиях не участвовали. Сан задействовал их, с помощью криптобирж переголосовал выборных валидаторов и фактически захватил управление. Формально всё было по правилам. Сообщество ответило хардфорком: ушло на новую цепочку Hive и не взяло туда монеты захватчика. Ключи от Steem у Сана остались, а большая часть людей ушла.
Отсюда вывод Бутерина. Легитимность - не моральная оценка, а описание. Она про то, чему люди готовы подчиняться. И её нельзя купить, даже если купил все ключи.
Шесть источников легитимности
Самое полезное в эссе - список того, откуда берётся легитимность. Бутерин насчитал шесть источников.
Теперь приложим этот список к Польше.
Руководство нынешнего трибунала опирается на преемственность: по его версии, судьи назначены по процедуре, действовавшей тогда, и с тех пор никто не отменил их полномочий законным путём. Правительство Туска опирается на процедуру и участие: судей избрал парламент, за который проголосовали на выборах 2023 года. Президент Навроцкий не приводит часть из них к присяге и тоже опирается на процедуру, только на другой её шаг. А у входа в здание трибунала 30 октября стояла полиция, и это уже первый пункт списка.
Каждая сторона искренне считает себя законной, потому что черпает легитимность из своего источника. Ровно как две цепочки после The DAO. Хардфорк - это не когда кто-то нарушил правила. Это когда у системы кончился общий ответ на вопрос, какие правила главные.
Бутерин замечает, что легитимность обычно теряют не сразу: сначала медленно, а потом внезапно. Чем закончится польский раскол, решат не юристы. Решит то, за какой цепочкой пойдёт большинство: суды, чиновники, банки, избиратели. Как с Ethereum Classic: оба трибунала могут существовать ещё долго, но настоящим станет тот, чьи решения будут исполнять.
Топливо
В 2014 году я думал, что эфир - это топливо для смарт-контрактов. Так и есть. Но настоящим топливом оказалось другое. Блокчейн можно скопировать за минуту, код открыт. А вот согласие людей считать твою цепочку настоящей не копируется. Это и есть самый дефицитный ресурс. В криптовалюте, в судах, в государствах.
Эфира за 30 центов я не купил. Зато, кажется, понял, что тогда продавали на самом деле: не монеты, а будущее согласие людей считать эту цепочку настоящей.
